Клинок ужаса со знаком тигра

Book: Тигр. История мести и спасения

Читать книгу онлайн "Зубы тигра" - Леблан Морис - бесплатно, без регистрации. секретаря, — этой ночью вы увидите знак зубов — какой ужас!. Клинок измерений +7 к ловкости, +7 к выносливости; со знаком тигра ( Шанс: %) +7 к ловкости, . Призванный ткач ужаса из легиона Чернорука. +17 к ловкости, +18 к выносливости; со знаком мартышки (Шанс: %) +18 к ловкости, +18 к выносливости; со знаком тигра (Шанс: %).

Бывает, метров с пяти друг другу в глаза смотрим, а не трогает. Да мне уже скоро семьдесят. Всю жизнь в тайге. Всю жизнь в Охоте. А в тайге, сам знаешь: В Бога не верю. Верю в Природу, в Тайгу — всё от Неё, всё по Её законам. А тигр у нас — высший судья. Некоторым на глаза показывается.

А некоторые всю жизнь его увидеть мечтают, но не могут. Меня же тигр от себя далеко не отпускает, всё о себе напоминает. То тигрята, то Матка, то сам Хозяин. Говорю же — года не было, чтобы не встретился хотя бы с одним. Если б взгляд у тебя был трусливый или наглый — был бы ты наказан. Не езжу на рыбалку. Тебя бы так напугали — и ты бы перестал. Да, в тех местах, где люди часто толкутся, тигр, конечно, редко появляется.

Так и рыба там не такая: И вообще, не люблю, где народ, где. А где народа нет, там и зверь, и рыба, и тигр часто ходит. В общем, поехал со своими за кетой. Всё там в лучшем виде: С другой стороны, это и безопасней, если рыбоинспекция нагрянет. А тут и рыбы набилось. И попался один самец-зубак килограммов на пятнадцать!

В жизни такого не видел!! Ну, посмотрели, пофотографировались все с ним — в мешок и в машину. Потом ещё несколько мешков поймали и перенесли в машину. Потом ещё… И тут такая картина: Обошёл машину вокруг, на меня только зыркнул пару раз, ну а я обмер, стою, не шевелясь.

А он голову в открытую дверцу всунул, схватил мешок с кетой и — понёс в кусты! Испугался я тогда сильно — ничего ведь, гадость, не боится! И главное, выбрал мешок с той самой, рекордной, рыбиной!!

Я читал, что тигры при случае не брезгуют рыбой, но специально, как медведи, они рыбу почти не ловят. Но чтобы здоровенный тигр воровал рыбу на глазах у людей из автомобиля?! И всю охоту к рыбалке отбил! Хоть и пришла долгожданная весть, что обнаружены следы дальневосточного леопарда в заповедном районе, где когда-то он обитал.

И вдруг сплошные сомнения. Но куда деваться — поехал. Целый день прошел напрасно! Чем же сейчас заняться? Возвращаться на кордон неохота: Скучающе оглядываю обступившие со всех сторон сопки и неожиданно понимаю, что с утра шумевший ветер куда-то исчез, захватив с собой сероватые зимние облака. Близкий купол неба словно опирается на вершины седых сопок и светится ослепительной лазурью. Розовеющее вечернее солнце приятно пригревает: Наполненный желанием отрешиться от забот человеческих и воспарить над суетой земной, поднимаюсь по склону сопки и с удивлением обнаруживаю все признаки новорождённой весны: Путь загородила сухая валежина, словно приглашая присесть, дать отдых уставшим ногам и насладиться в полной мере тишиной, весной, природой да записать впечатления дня в дневник.

Строчки неторопливо ложатся на розовые от закатного света страницы. Последнее предложение, но рука испуганно дёрнулась от громкого звука треснувших рядом сучьев, наискось прочертив линию от незаконченного слова через весь лист. Сквозь густой кустарник полыхнул на солнце бок зверя. Я замер, надеясь остаться незамеченным. Все мысли и чувства заполнило только одно — передо мной тигр! А он, выйдя из зарослей, сразу же заметил.

Мгновенно подобрался, уши стали торчком, глаза блеснули зелёным светом. Этот леденящий взгляд проникает в самую душу. Меня вдруг затрясло от громовых раскатов тигриного рыка: Казалось, всё вокруг трясётся от такого звука. Влажно блестевшие клыки чётко видны в приоткрытой пасти. Они будто нацелились на меня и, покачиваясь в такт быстрым шагам, стремительно приближаются. А у меня никакого оружия — только ножик перочинный! Ноги мои подбрасывают тело в боксёрскую стойку, обречённо дрожат.

Ладони беспомощно мельтешат перед лицом, отгоняя непрошеное видение. Голос, отчаянно вырвавшись из сдавленного страхом горла, всхрапывает: Я тебе ничего плохого не сделал! Не дойдя до меня несколько шагов, тигр… останавливается. В памяти лихорадочно вспоминается всё услышанное, прочитанное о поведении человека при встречах с крупными хищниками: Не поворачиваться к тигру спиной! Не делать резких движений! Не переставать с ним разговаривать!

Я — туда, а ты — в другую сторону. Я тебе ничего плохого не сделаю, у меня даже оружия. Глаза его желтеют, тёмные зрачки уменьшаются и смотрят мимо. Понемногу успокаиваюсь и. Закаменевшие мышцы медленно расслабляются. Сердце, колотившееся в горле и где-то в ногах, опускается, поднимается, соединяется в одно, возвращается на место.

Улеглись и волосы, недавно от ужаса безысходности рвавшиеся вверх и, казалось, отрывавшие макушку. Пока говорю, тигр не собирается нападать, пока смотрю ему в глаза, он не смотрит на. Дрожащая нога медленно приподнимается. Сухой хруст сминаемых листьев пробивается через беспрестанный разговор с тигром к его ушам.

Резкий поворот тигриной головы — и замерцал мех от каждого шага заходящего за мою спину зверя. Неотрывно следя за действиями таёжного владыки, поворачиваясь к нему, пытаюсь подальше отогнать страх, перехватывающий горло. Понемногу перестают дрожать колени; монолог, превратившийся в молитву, звучит увереннее, спокойнее.

А я умоляю и умоляю царственного зверя освободить меня от его присутствия, уйти и больше к человеку так близко не приближаться! Язык послушно работает, а голову распирает один-единственный вопрос: Вдруг запах дыма убьет его желание познакомиться со мной поближе?

Запасные спички в рюкзаке, в боковом кармане. Спиной ощущаю, как они там лежат, уютненько завернутые в полиэтиленовый пакет. Пробую скинуть с плеч лямки, но это движение выводит тигра из спокойного состояния, и он с угрожающим видом делает несколько шагов ко мне, опять норовя зайти со спины. Поворачиваюсь к нему, уговариваю, умоляю одуматься и понемногу снимаю рюкзак.

Вот он, родимый, уже в руках! Но под моей ногой вдруг громко хрустнула веточка. Резкий поворот — и тигр, низко пригнув голову, решительно двигается на. На спине его при каждом шаге поднимаются и опускаются бугры лопаток, словно отсчитывая каждый метр.

Хвост полосатым удавом извивается то с одного бока, то с другого, подстегивая своего хозяина подойти ближе, ещё ближе. Он словно передаёт состояние натянутых до предела тигриных нервов, выписывая в воздухе дикую диаграмму. Прижатые уши тигра красноречивее всего свидетельствуют о серьезности его намерений. Мои руки, стиснувшие рюкзак, немеют, не способные остановить полосатого дьявола… Но тот опять останавливается, опять не может перейти границу, вымоленную мной у всех возможных богов и очерченную человеческой волей.

Тигру не дано, оказывается, долго быть с натянутыми до отказа нервами. И неожиданная зевота искажает мгновение назад такую хищную и решительную морду. Челюсти словно отталкиваются друг от друга, из глотки вылетает рокочущий стон нервного расслабления. Алый язык выгибается, слюна тягуче шлепается на сухие листья. Клинки громадных клыков янтарно светятся на солнце: Во время зевка глаза его меркли, закрывались, но, как только захлопнулась пасть, вспыхнули удивленной желтизной от нескончаемой монотонности человеческой молитвы.

Но вот зевота прошла, и тигр… стал тереть антенны усов и бакенбарды о прутья лещины, снимая нервное напряжение. Откусил веточку и, легонько ею похрустывая, стал гонять по пасти, словно щекоча каждый зуб. А может, кинуть изуверу что-нибудь? Рука нащупала в рюкзаке банку тушенки. И банка, сверкнув жестью, подкатилась к ногам супостата. Розовый нос закружился над банкой, глаза заискрились, словно отражая блестящую жесть. А ноги мои сами: Великое волнение овладело зверем, а рука моя уже стянула с головы шапку и швырнула на растерзание.

Лохматую, теплую, пахучую шапку осторожно сдавили клыки.

клинок ужаса со знаком тигра

Заторопившиеся ноги, стремясь унести меня подальше от тирана, скользнули вдруг на крутом подтаявшем склоне, и я… падаю! От неожиданности тигр вздрогнул, изготовился к прыжку. Отчаянье подбросило меня на ноги и с новой силой выплеснуло из опустошенной уже души заклинанье против этой нечистой силы, что неотвратимо надвигалась со вздыбленной шерстью и оскаленной пастью… Ему остался только шаг. Уверенно и злобно его глаза смотрят прямо в. Этот взгляд выводит из моего повиновения всё, кроме языка-спасителя, не дающего мощью человеческой речи сделать этот шаг.

Мгновения томительно тянутся, складываясь в секунды, десятки секунд… Голова тигра наклоняется, испытующий взгляд его сливается с моим обреченно-отрешенным. Шевельнулись мышцы его груди, и крючья когтей потянулись к моей ноге… Руки мои медленно опускают рюкзак — призрачную преграду для мощной тигриной лапы… Безысходность. Всего меня поглотившая безысходность. Третья… Неожиданно взгляд зверя дрогнул. Задрожали над глазами длинные, утолщенные в середине волоски.

Узкие ноздри осторожно вдохнули запахи рюкзака. Упругие усы громко зашуршали по грубой поверхности брезента. Воздух наполнился густым кошачьим ароматом, перебиваемым тошнотворным смрадом из тигриной пасти. Шаг назад и… зверь-исполин мирно улегся у моих ног… Величавую грудь парадно украшает горностаевая белизна царского воротника, чистоту которого будто высвечивали сбегающие к середине груди чёрные полосы. Огненным жаром полыхает мех на плечах и боках.

Эти цвета подчеркивают необыкновенность роскошного меха. Словно сигнальными лампами светит белизна пятен тыльной стороны ушей. Мощные мускулистые лапы придавили жухлый ковёр прошлогодних листьев, поблескивая сталью смертельных когтей. На широком лбу отпечатался замысловатый иероглиф, он очень чётко выделяется на светлом фоне.

Протяни руку и трогай таёжное чудо. Это высшее совершенство семейства кошачьих отряда хищных. Чудо лежало совершенно спокойно, внимая моему голосу, который сменил тему с молитв на современное состояние и перспективы охраны редких животных и, в частности, его — тигра.

Как оказалось, очень неблагодарного, бесчувственного, злого. В общем, настоящего узурпатора. Неожиданно померкли краски цветастой шкуры: Яркий мех набирал синеву сумерек и на глазах растворялся в густоте вечерних красок, превращая тигра в невидимку.

Ночь в тайге рядом с тигром?! Потише, аккуратней, без резких движений, с уверенностью в голосе. Только уверенный голос может спасти, защитить от нападения.

И отвлекать тигра, откупаться от него всем, что есть в рюкзаке и на. При первом же моем движении красавец встает и с угрозой ко мне потягивается.

Меч Головобоя

Стою, говорю — он не двигается, стоит, слушает. Делаю попытку шагнуть — с угрозой обнажаются клыки. Нога шагает от тигра, тигр тянется ко мне, а сумерки спускаются к тигру. И голос мой зазвучал на полную мощь, неестественный и чуждый в этом сумеречном застывшем мире. Маскируя и заглушая шум моих движений и держа на расстоянии настырного хищника, делающего угрожающий выпад при каждом треске сучьев под моими ногами. Ухожу с этого проклятого места, хоть и под беспрестанным вражьим наблюдением.

Неуклюже пятясь, спотыкаясь и натыкаясь спиной на кусты и деревья. Качнулась чернеющая небесная синь. Проклятый подтаявший за день склон! Свободная рука отчаянно хватается за ближайшую ветку. Тупая боль медленно заполняет тело, входит в голову. Наваливаются со всех сторон тусклые силуэты деревьев.

Вдруг из них вырисовывается что-то очень знакомое, ужасно знакомое… Оно плавно приближается, становится все больше, больше, заслоняет небо… Голова тигра! Рука отмахивается от ужасного видения, из нее почему-то вылетает моток веревки. Залетает прямо в пасть, сдавливается клыками. Ноги сами оттолкнулись от склона, и я — стою.

Одна рука крепко прижимает к груди рюкзак, вторая вцепилась в дерево.

Book: Тигр. История мести и спасения

Рядом тигриные челюсти увлеченно откусывают по кусочку от прочнейшего капронового фала. В голове исчезает боль, возвращается нормальное восприятие, а ноги, спасительницы-ноги, потихонечку: Рука шарит в рюкзаке новую дань. С новой силой заработал язык, заклиная чудовище: Рука вытаскивает из рюкзака меховую душегрейку-безрукавку.

Новая светлая овчина привлекла внимание тигра. Легкое движение — и душегрейка вырвана из рук. Отнеслась, беспощадно терзаемая, в сторону, безвольно трепыхнулась в клыках туда-сюда, роняя вырванные клочки овечьей шерсти.

Клыки разжались — и меховушка покорно легла беспомощным ковриком у ног таежного царя. С таким бы удовольствием располосовал на клочки и разбросал вокруг! Но настоящий живой человек-то уходит: Сумерки ложатся на землю, обостряя охотничьи инстинкты тигра, подталкивая расправиться со странным незнакомцем. По всем правилам тигриной науки приземистое тело прижалось к земле, слилось с лесной подстилкой, заструилось фантомом среди деревьев, выдавая свою материальную суть лишь легким потрескиванием сдавливаемых кристаллов старого, отмякшего за день снега, да осторожным шорохом сухих листьев.

Привычный выход наперерез и прыжок из удобного места на спину жертвы. Но жертва почему-то не стремится скрыться, убежать. Она не сводит своего пронзительного взгляда, она не перестает забивать уши своими монотонными звуками, которые несут растерянность и беспокойство, отгоняя привычную ярость.

Смешными лапами достает из своей оболочки-шкуры незнакомые предметы, пахнущие собой, такие занятные и удивительные. И никак не зайти со спины.

Скорее бы ночь затушила взгляд человека. А пока не давать ему сойти с сопки к ключу, за которым дорога ведет к человеческому жилью. Идеальное место для прыжка сверху. Насколько видно, этот обрыв тянется далеко, а медлить нельзя, пока снег отражает слабеющий свет вечернего неба. Пока вижу тигра, надо уходить!

Цепляясь за молодые дубки, соскальзываю на ближний уступ, что когда-то образовался на склоне вместо упавшего великана-кедра, поверженного одним из тайфунов и поднявшего своими корнями тонны земли. И сразу же на место, где только что стоял, мягким прыжком опускается тигр, готовый в следующее мгновение прыгнуть в последний раз: Он отвернулся и, с видимым облегчением, позволил мне спуститься до самого конца обрыва. Ровное место, невдалеке за деревьями шумит ключ, но темнота как-то неожиданно навалилась со всех сторон, и тигр растворился в.

Наверняка где-то рядом, подкрадывается. Шум воды глушит все шорохи. Глаза до боли всматриваются в тёмный лес. Только сбоку появился просвет между деревьями.

Минуту назад там просвета не. Рядом медленно возникло призрачное пятно. Тигр ползёт ко мне! Легкие мои набрали побольше воздуха, уставшее и охрипшее горло с усилием выпустило очередную молитву, нелепо и неестественно пробивающую густую темень. Молитва, казалось, с усилием пробиралась через ночной лес, так же как и человек, натыкаясь на невидимые ветки, норовящие попасть в глаза, на каждом шагу спотыкаясь о корни, валежины, пни, проваливаясь в ямы.

Тигр лежал на расстоянии прыжка и не шевелился. Что его удержало, уже в который раз, от последнего движения? Почему, в который раз, он останавливается в самый неудобный момент на грани жизни и смерти своей жертвы? Делаю полукруг, обходя затаившегося тигра. Он перебежками сокращает расстояние, постоянно исчезая в темноте, всё выбирая удобный момент для нападения. Каким-то неизвестным чутьем угадываю, где он находится, что предпринимает.

И, делая круги и петли по ночному лесу, каким-то чудом избегаю встречи с. Чувствую, что нет его поблизости. От этого стало ещё страшнее. Осторожно подхожу к ключу, обходя все подозрительные места, где может затаиться тигр. Уже виден просвет между деревьями, поблескивает вода. Внезапный прыжок, и темный силуэт возникает прямо передо.

Из последних сил выкрикиваю уже ругательства, вне себя топчу ногами шумливую листву и трескучие сучья большой проталины, руками ломаю ветки и швыряю в сторону замершего зверя. Темнота скрывает подробности тигриного облика, не дает разглядеть выражение морды, виден только его решительный силуэт.

Силуэт удлиняется, становится выше, и… тигр уходит в сторону. Торопясь и спотыкаясь на скользких валунах, перехожу ключ, уговаривая ноги не оступиться, чтоб не упасть на глазах стерегущего тигра. Вглядываюсь в противоположный берег: Высоко подняв голову, он внимательно следит, как я, спотыкаясь, преодолеваю последние метры до дороги.

Ноги торопливо зашагали по ровной поверхности. С каждым шагом спадает внутреннее напряжение и наваливается нечеловеческая усталость. Только в голове сидит навязчивое: Я тоже думал, что наука — это баловство: Что птичек считать, да мышек потрошить — только деньги зря тратить, да дармоедов разводить. Другое дело кабана изучать, медведя, изюбря — с них хоть мясо, желчь, панты. Да и то — чего на них деньги тратить: Пока Васька-друг меня не поучил, так. Вернее, тигр Ваську, или нет: Ну, в общем-то, я виноват.

Было это в позапрошлый год. На бензовозе я тогда работал. С Васькой охотились вместе, участок у нас был — ключ Берёзовый. Соболей ловили да мясо стреляли. По выходным вместе, а в будние дни Васька один капканы проверял. Я его попутно довозил до участка, а вечером забирал.

Так и в тот. Утром доехали до Берёзового. Договорились, что жду его на обратном пути до шести вечера. Если к этому времени он не выйдет, значит, перевалил в другой ключ, да на попутках домой сам возвращается. Подъехал я в пять и жду. Василий второй сезон не мог его поймать: В ловушки — вообще не заглядывает.

Вот что ты с ним сделаешь? Васька и умные книжки читал, и по свежему следу за ним с собакой гонялся — ни в какую. Да, жду я друга, скучаю. Я — завожу и — к тигру. Стал напротив него, газую. Смотрю, он за леском крутанулся, да опять к дороге — в другом месте перейти. Я опять подъезжаю, останавливаюсь напротив, газую. Тигр попсиховал и опять. Сделал дугу и далеко за спину заходит. Тигр психует, а мне-то весело. Тут он постоял, покрутил своим ушастым ящиком, отошёл чуть подальше от дороги и лёг под кедром.

Лежит, на меня смотрит, только уши шевелятся. Ну, думаю, это на Ваську не похоже.

Клинок ужаса - Предмет - World of Warcraft

Если бы опаздывал, то в воздух бы стрельнул: В общем, постоял я ещё минут пять, да и домой рванул — хозяйство-то некормленое. А потом что было! Часы остановились у него — забыл накануне завести. Говорит, даже слышал, как я отъезжал. Ну вот, подходит он — уже дорогу видно, а навстречу — тигр!

Встал на пути, рычит, не дает пройти. Ну, Васёк заорал на него матерно всяко-разно и задом-задом отступил. Круг, говорит, с полкилометра сделал, обошел то место и опять к дороге.

Только выходить, а тигр как сиганет из кустов навстречу! Васёк в ружье вцепился, орёт. На мушке держит, но стрелять боится: Опять задом отходит, но тигр совсем озверел: Кто же знал, что такое может случиться?! Что тигр мстить так будет?! Стоит Васёк, не шевелится — полосатый тоже стоит, рычит. Как шевельнётся — сразу же кидается. Сколько времени прошло — Вася не знает. Хорошо, что стоял он в десяти метрах от дороги.

Издалека загрохотал пустым кузовом, осветил фарами деревья. Тут тигр не выдержал: А ноги у Васьки — как ватные. Ни на одну сопку, говорит, с таким трудом не поднимался, как на это дорожное полотно высотой полтора метра. Но успел, выбрался, смог перед машиной встать. Довезли до дому… Вот. Вишь, как природа мстит человеку. А сколько болезней те же мыши переносят?

Нет, брат, без Науки — нельзя! Зимой находишь район, где свежие следы тигрят, садишься в вертолёт и летаешь, ищешь. Сверху на снегу даже белку хорошо.

Находишь, снижаешься до предела — тигрята от вертолёта не убегают — и стреляешь летающим шприцем со снотворным. Потом спускаешься к ним по лестнице, надеваешь на спящих радиоошейник и — или сразу сидишь на дереве и ждешь их мамку, или позже её где-нибудь перехватываешь: А когда знаешь, где тигрята, тигрицу выследить уже нетрудно.

Но я уже не участвую в этом проекте — не нравится мне, что тигрята до смерти пугаются. Ушёл, как и друг мой, который с медведями работал. Не слышал, что и на медведей пытались ошейники надевать? Медведь, кстати, несмотря на широкое распространение и большую численность, тоже является малоизученным животным. Но медведь, как оказалось, не терпит на себе ошейника, в отличие от тигра. Тигр с ошейником ходит, а медведь — ни за что! Из шкуры вылезет, но от ошейника освободится!

Мучились-мучились с медведями и решили зашивать капсулу с радиопередатчиком им в брюшину. Вот друг и не выдержал такого обращения с животными.

И дело тут не в брюшине, а в том, что медведей ловят петлёй, как, впрочем, тигра и леопарда. Он всё вокруг крушит и превращает в щепки, он с такой силой затягивает петлю на лапе, что лапа теряет чувствительность, медведь начинает её грызть и откусывает себе пальцы! А без когтей медведь — считай покойник. Он будет голодать, пойдет к деревням, на свалки, начнет убивать скот и в итоге погибнет, успев натворить много бед. Поэтому мой друг бросил этот проект со скандалом и уехал в Лазовский заповедник.

Там он стал ремонтировать испорченные берлоги. В газетах про это писали. Охотники, чтобы достать гималайского медведя из дупла, где он зимует, пропиливают снизу отверстие, выкуривают медведя, убивают, а отверстие не заделывают.

А медведь сквозняков не любит и в дырявую берлогу уже не ложится. Вот и мало стало медведей, потому что зимовать им просто негде! Поэтому друг мой ходил по тайге, берлоги ремонтировал. А потом, говорят, пытался медведей отучить на пасеки за мёдом ходить с помощью бьющей током изгороди.

Вот и я посмотрел на испуганных тигрят и сомневаться стал в правильности такой методики. Конечно, наука требует жертв, конечно, может, по-другому сейчас просто никак нельзя, но не лежит душа к такому. Всё человек эксперименты с Природой устраивает. Сначала тайгу выпиливает, и потому тигров становится мало, потом за последними тиграми на вертолётах гоняется, чтобы ошейники на них надеть и изучить… Вот три года назад нашли тигрят, зависли над ними на вертолёте, а они под наклонное дерево забились и сидят.

Только сбросили лестницу, спускаться, а тут тигрица бежит!

Клинок ледяного тигра - Предмет - World of Warcraft

Бежит своих тигрят спасать! Подбежала и на дерево полезла! Надели, конечно, мы на всю семью ошейники, наблюдать стали круглосуточно за их передвижениями. Но не спасли радиоошейники тигрят от браконьеров. Застрелили их, а ошейники повесили на бревно и пустили вниз по течению реки, чтоб следов никаких не нашли… Много писали про материнские подвиги.

Про то, как женщины, спасая своих детей, проявляли чудеса силы, храбрости, ловкости. А я часто Героиню вспоминаю. Как она не побоялась вертолётного грохота, ураганного ветра от винтов и полезла на дерево отогнать чудище от своих детей!

Да ежли б за меня кто-то усё делал, не дожила б я до восьмидесяти двух. Сама я воды принесу! Раскрыв рот от изумления, стою посреди двора и не знаю, что ответить. А что тут скажешь? И пикнуть не даёт! Такую и язык не поворачивается назвать старухой! Небось столько же лет ей, что и хозяйке. Я люблю разглядывать всё старинное — видно, какую жизнь прожила вещь, сколько со временем боролась, особенно интересно сравнивать с хозяином. На хозяев не только бывают собаки похожи, но и дома, и бани… А эта баня долго служит: Полок из чёрных-пречёрных — не пиленных, а колотых и тщательно вытесанных топором — досок.

Когда делали эти доски, не было у хозяев пилы и рубанка. Вот бы узнать, почему? Кадка для холодной воды выдолблена из целого ствола липы. Давно такие не делают! И не сгнила почему-то, хоть в сырости-мокрости стоит. Помню, ещё в детстве мой дедушка рассказывал, что такие колоды делали для перевозки и хранения мёда, а чтобы веками служили, их пропитывали воском. Гвоздь в стену вбит тоже старый: Дверные петли — вообще произведение кузнечного искусства: Вот же делали раньше!

Просто, бесхитростно, но надёжно, красиво, на века! Распаренных и разморенных, Евфросинья Федотовна усаживает нас за стол и кормит наваристым борщом. Мыло, а не сало! Ничого сейчас не можут, даже сала вырастить!

В доме много фотографий. Муж с войны не вернулся, детей сама ростила.

клинок ужаса со знаком тигра

А потом сыновья померли. Одного машиной задавило, другой радиацию в армии грузил, помер. Внуки от них остались, да дочкина семья.

Навещают, в гости приезжают. Я тогда четверых кабанчиков держала да гусей с курями. А он раз вечером пришел — я уж спать собралась. Сначала гуси зашумели, а потом слышу — свиньи кричат. Думала — волк залез. Схватила жердину, зашла в сарай и давай по нему бить!

Бью его по голове, бью, а он возьми да и рявкни. Мои кабанчики тогда по полтора центнера были, а он был как два кабанчика. Говорю ж — осерчала. Сила жизни Моему отцу Н. Вроде и набродился вчера от души, проверяя капканы, да и день выдался удачный: Один так себе — третий цвет, а другой — красота!

Крупный самец густой дымчатой окраски, с темной головой, без горлового пятна, с черной полосой по хребту. А по всему меху искристая, переливистая проседь.

Сегодня надо успеть побыстрее проверить последний путик, да и домой. Зажег спичку, посмотрел на часы: Но что так тихо? Запалил лампу, накинул куртку, взял котелок и толкнул пристывшую дверь. В клубах теплого воздуха засветились, кружа, мелкие кристаллики. Снежок… Поэтому и не спалось. Пальца на четыре подсыпало, и всё. Небо уже очистилось — вон звезды как мерцают. Но, наверное, ещё снег будет: А снежок пушистый, сухой — наступаешь, как на вату. Хорошо по такому скрадывать.

Только что тигра вокруг зимовья крутилась. Но дрожь пробрала его, и он снова сел. Безумный ужас охватил его, он попытался закричать, напрасно: Он понял, что его не услышат, стал искать взглядом звонок, но не нашел. Какая-то пелена застилала его.

Он упал на колени, дополз до стены, ощупывая воздух, как слепой, и пополз. К несчастью, его смятенный ум не ориентировался в комнате: Рука его коснулась дверной ручки, он попытался нажать ее, шепча: Голос его почти совсем затих.

Он повторил несколько раз слова, борясь с кошмаром. Без десяти пять префект вошел к себе в кабинет. Господин Демальон, снискавший общее уважение на посту, который занимал уже несколько лет, был человек лет пятидесяти, грузный, с лицом умным и проницательным, в обращении непринужденный и добродушно прямой.

Вызвав звонком своего секретаря, он тотчас спросил: На пятой карточке значилось просто дон Луис Перенна. Ни звания, ни адреса. Читали вы рапорт об Иностранном легионе? Товарищи прозвали его Арсеном Люпеном, настолько он их поражал и подчинял. Когда умер Арсен Люпен?

Его труп был обнаружен вместе с трупом госпожи Коссельба под развалинами сгоревшего шале на люксембургской границе. Признаюсь, я доволен, что мне не придется бороться с этим проклятым человеком. Однако вы приготовили дело о наследстве Морнингтона? Секретарь передал свой разговор с агентом. Будьте любезны, приведите. Секретарь вышел и минут через пять вернулся с заявлением, что в амбулатории Веро не оказалось и что, по словам курьера, Веро, едва выйдя отсюда, больше не показывался. Я все время был у.

Он, конечно, не замедлит явиться. Префект взглянул на часы. Будьте любезны сказать курьеру, чтобы он пригласил сюда этих господ. Впрочем… Раскрыв папку, господин Демальон увидел письмо Веро — большой желтый конверт со штампом. Он колебался мгновение, потом быстрым движением вскрыл конверт.