Скачать старый знакомый ильинский

Фильм "Старый знакомый" ("An Old Acquaint") - смотреть онлайн бесплатно и легально на detsad38.info

скачать старый знакомый ильинский

"Старый знакомый " СССР, Мосфильм, Музыкальная комедия. Игорь Ильинский, Николай Рыбников, Феликс Яворский, Сергей Филиппов, ПЕСНИ из КИНОФИЛЬМА можно скачать на сайте detsad38.info Старый знакомый описание - Всенародно известный персонаж Старый знакомый подробности фильма Режиссёры: Игорь Ильинский. Сценарий. Комедии» Скачать торрент Старый знакомый (Игорь Ильинский, Аркадий Кальцатый) [, комедия, DVDRip-AVC].

Увезена обстановка настоятельских комнат, библиотека — более книг, граммофон, хорошая фисгармония, способствующая при обучении пения.

С приходом к нам финнов у нас водворилась напоминающая прежнюю мирная жизнь. При этом мы ожидали, что будем свободны от дальнейшего безвозмездного обирания нашего достояния, каковое обирание последовало затем от финнов: После всего этого правительством страны отдано все движимое имущество монастырю с правом собственности, а недвижимое, вопреки постановлению Православной Церкви в Финляндии, изданному в году, принято правительством в собственность гражданскую.

В настоящее время средства для существования монастыря приходится добывать усиленным физическим трудом. Настоятельство в Печенгском монастыре Для самого монаха Иакинфа назначение настоятелем Печенгского монастыря было большой неожиданностью. Прямо из простых монахов, не рукоположенного во священники, его посвятили в сан игумена с возложением золотого наперсного креста. Братия Валаамского монастыря тогда состояла примерно из пятисот монахов, в том числе иеромонахов было семьдесят пять и иеродиаконов тридцать.

detsad38.info :: Старый знакомый () DVDRip от New-Team

Многие из них были отмечены наградой — золотым наперсным крестом. И все-таки почему-то он побоялся отказаться от этого послушания. Отплыли они на почтовой лодке, а проводить их к Никольскому скиту собралось пять человек братии, именно: Стоя в лодке, они все время выражали нам свое прощальное приветствие.

Взаимно отвечая тем же, мы долго стояли на берегу, пока лодка не стала затушевываться постепенно увеличивающейся далью. Не знаю, что испытывали в это время печенгские отцы, но наши чувства были грустные! Помоги им Господь Бог в их новом, трудном послушании в чужой обители!

Накануне отъезда им был совершен молебен перед ракой преподобных, а потом и некоторых избранных из братии он угощал чаепитием в монастырской гостинице. Вообще все время отец Иакинф держался удивительно спокойно, в глубочайшей преданности промыслу Божию. Сообщает, что все монастыри Пермской епархии разграблены и монашествующие разогнаны. В Харбине в настоящее время живут беженцев — три архиерея: В числе последних настоятель Абалацкого монастыря Тобольской епархии Мефодий Шлемин.

Отец Ювеналий просится на Валаам на какое угодно послушание, но ему приходится отказывать. Наши иноки Уссурийского монастыря все время живут под постоянным страхом большевистского нападения, часто подвергаясь опасности от партизан — разбойников. Он вспоминает, что принял назначение совершенно благодушно, волнений не испытывал. Для него самого это было удивительно, так как, по собственным словам, он был человеком от природы робким. Случалось, что, когда, придя из скита в главный монастырь, он подходил во время всенощной прикладываться к Евангелию, его ноги слабели, голова начинала кружиться, так что он боялся упасть.

Из-за этого он даже иногда не подходил к Евангелию. Но теперь, после назначения в настоятели, с отцом Иакинфом произошло нечто совсем непонятное: Однако отец Иакинф решительно отказался заранее готовиться к выступлению Впереди лежала дорога на дальний Север, занявшая семнадцать дней. Последнюю часть пути добирались на оленях.

Не зная финского языка, такой далекий путь совершили без всяких недоразумений. На конечной железнодорожной станции, в г. Его указания послужили на пользу. В полдень 25 декабря, по старому стилю, подъехали к постоялому дому, в котором и встретили Рождество Христово. Навстречу нам выехал иеродиакон Александр, богатырского телосложения, ми лет от роду.

Попивши с ним вместе чайку, отправились в путь. На пути, в одной лопарской хижине, я причастил запасными Святыми Дарами больную старушку, чем она была очень довольна. В этом пути одну ночь пришлось ночевать под открытым небом в тундре: Утром, в восемь часов, отправились в путь. Тундра — это безлесное пространство, покрытое мерзлым мхом, растений никаких нет, местами есть только болота.

скачать старый знакомый ильинский

Не доезжая до монастыря, остановились в небольшой деревушке, жители которой, чтущие преподобного Трифона, радушно нас приветствовали.

Немного оправившись, поехали в монастырь, куда прибыли в 4 часа вечера 26 декабря. Меня прямо подвезли к игуменскому подъезду. Зайдя на краткое время в игуменские покои, я направился в церковь, где братия приготовилась уже к встрече. Поздравляю вас с высокоторжественным праздником Рождества Христова. Очень жаль, что мне не пришлось вместе с вами праздновать первый день праздника. При этом некоторые из братии ответили: Еще прошу вас, будьте снисходительны ко мне, если при службе моей будут какие-либо ошибки.

После моего приветствия иеромонах Иона сказал: После всего этого приветствовав всю братию в уста, мы отправились в игуменскую келлию.

Затем нам предложили сходить в баню, именно для нас приготовленную. На другой день, по случаю нашего прибытия, не работали, были в церкви. По окончании обеда в трапезной было прочитано письмо от Преосвященного Серафима к печенгской братии, а я рассказал о нашем путешествии. Печенгская братия очень рады нашему прибытию, относятся к нам с уважением. Продовольствие братии хорошее, пища тоже хорошая: Местность очень красивая, монастырь находится как бы немного в низине, а вокруг — высочайшие горы, точно ограда.

Близ монастыря есть замечательная гора, называемая Спасительною, на ней, по преданию, преподобный Трифон укрывался от преследования языческих жрецов. Высота этой горы 80 сажен. На Валааме нам говорили, что в Печенге болеют цингою, но оказалось наоборот: Церковная служба отправляется исправно, поют хорошо, напев соловецкий, обедня совершается ежедневно.

С Божией помощью я начинаю входить в курс дела. Келейничает мне келарь, инок ми лет. Жизнь-то наша какая изменчивая!

Хотел было я отменить встречу, но мне сказали: Здешний письмоводитель знает свое дело хорошо, от роду ему 60 лет, но в мантию не пострижен. Кроме него, есть еще несколько человек, которые долго живут в обители, но в монашество не пострижены. Всех таковых я намерен постричь Великим постом. Благодарение Богу, жить пока можно хорошо. Деньги, взятые мной с Валаама на проезд, возвращаю с благодарностью.

скачать старый знакомый ильинский

Проезд нам обошелся в девять тысяч марок. Спаси Господи печенгских иноков, выдали деньги для отсыла не морщась, с благодарностью. Своих оленей в монастыре. Некоторые называют меня Ваше преподобие, под благословение подходят несколько раз в день.

Мои сотрудники пока благодушествуют. Смиренно у всех прошу святых молитв. Игумен принял монастырь по-простому, ничего не проверяя. Вскоре настоятель стал замечать, что печенгские иноки получили лишь формальное духовное образование. В церковь они ходили редко, писания святых отцов не читали. Игумен Иакинф старался объяснить им цель монашеской жизни, советовал изучать святоотеческие творения.

Некоторые последовали этому совету, стали прилежнее посещать службы, углубились в чтение. Нежелательно что-либо нарушать усвоенного ими. В Крестопоклонное воскресенье, после обеда, в трапезе сказал братии следующее: Отец Азария выбран братией духовником, энергично проходит новое послушание, умудри его, Господи.

Безропотное послушание — это самое лучшее средство ко спасению. А если кто приедет на свои средства, другое дело, можно принять, пусть едет, приму. Дорога от Сердоболя до Рованеми железная дорога стоит финских марок, от Рованеми до Ивало на моторе — марок, а от Ивало до монастыря придется идти пешком верст, дорога затруднительная, потребуется порядочно марок на путевые расходы. Своими первыми впечатлениями о том, как проходит их пребывание на новом месте, игумен Иакинф делится в письме к настоятелю Валаамского монастыря игумену Павлину от 28 марта года: Послание ваше, посланное 15 февраля, я получил 22 марта.

Очень мы, валаамцы, в особенности я, были рады о получении дорогой весточки из родной нашей святой обители. С большим удовольствием мы прочитали, сердечно благодарим вас за мудрые духовные наставления.

На вашу просьбу о текущей нашей жизни отвечаю с любовью. Работа начинается с 6 утра, обед в 10 часов, чаепитие в 2 часа, после чая работают до 5 часов. Вот таким образом, как колесо, катится наша жизнь к вечности. Отец Азария выбран братией духовником. На 1-й неделе Великого поста исповедовалась вся братия уже у нового духовника.

Очередную седмицу я тоже служу, в воскресенья и праздничные дни служим собором. Духовно-нравственные книги разных содержаний большевики не взяли, взято ими: Церковное имущество было увезено на 20 верст большевиками, но вернули обратно. После такого грабежа недолгое время печенгская братия жила спокойно, последовало отбирание имущества финнами.

Отошло во владение правительству следующее: Подробное описание, написанное письмоводителем, прилагаю. Спасибо, урезали хорошо, умеют делить. А вознаграждения за отобранное имущество у монастыря, нам местное финское начальство сказали, что не будет [ Когда пароход приходит из монастыря в г. Выше всего прописанного в заключение скажу ничего, еще жить можно, кое-какие есть средства, если не будет еще грабежа от иноплеменников.

Живется не как на Предтече [имеется в виду Предтеченский скит]. Земно кланяюсь всем соборным, письмо прочитаете, наверное, во время чая, приятно кушать. Отец эконом, наверно, на Предтече безмолвие водит, передайте ему поклон. Не пожелает ли он к нам на Печенгу? Места-то для безмолвия очень удобные здесь, пять пустынных келлий, есть свободные, на выбор может занять.

скачать старый знакомый ильинский

Вот что маленько может страшить — медведи у нас. Зимой их не видно, в берлогах лежат, а летом можно наткнуться на. Но пустынники не должны бояться медведей. О состоянии монастырского хозяйства на первых порах настоятельства игумена Иакинфа можно судить по его письму направленному 4 июня в Финляндский Монашеский Совет. Поэтому, не имея основательных документов, сведений за это время по хозяйствам представить не можем.

Причем приход сумм за г. Монастырь существует в настоящее время на усиленные труды всего личного состава братства. Первые годы для нового настоятеля были особенно трудными во всех отношениях.

И материальное положение обители, и, в первую очередь, духовное состояние братии глубоко удручали игумена. Истинным бальзамом на душу Печенгского игумена были весточки из родной обители, как, к примеру предпасхальное письмо настоятеля Валаамского монастыря игумена Павлина от 7 апреля года: В этом кратком приветствии заключается величайшее значение, непреодолимая сила, победный клич окончательной победы жизни над смертью. Если бы Христос не воскрес, то кто бы мог тогда воскреснуть?

Не будем приобщаться той духовной смерти, какую видим теперь вокруг. Не будем смущаться грозными знамениями нашего времени. Посланная вами святая икона преподобного Трифона, Печенгского чудотворца, с несколькими небольшими образками, получены здесь в сохранности. Наши отцы, получившие от вас образки, благодарят за память. Сообщаю про себя, что великой милостью Божией Господь хранит нашу обитель.

Усердно трудятся все, каждый в своем служении. После вашего отъезда у нас отошли в вечность: Кроме того, в России скончались: Недавно я удостоился получить собственноручное письмо святейшего отца нашего Патриарха Тихона, следующего содержания: Сегодня имел утешение служить Литургию, а накануне всенощное бдение в храме Вашего подворья в Москве.

Ваш послушник и благожелатель Патриарх Тихон. Отец Галактион сообщает, что при служении у нас на подворье Патриарха служба происходила очень торжественная, некоторые стихиры и величание были добавлены нашим преподобным. Как удастся отцу Стефану выйти из этой беды, не знаю. В России невероятный голод, сильнее, чем при Борисе Годунове: С ужасом ожидают весны, когда голод усилится. Цены на все с каждым днем повышаются, а советские деньги падают Теперь, например, один миллион большевистских денег равняется двадцати финским маркам.

Один Бог ведает что таится в недрах будущего нашей дорогой Родины?. Праведник нашего времени отец Иоанн Кронштадтский в одном из последних своих творений говорит: Не напрасно Тот, Кто правит всеми народами, искусно, премудро, метко кладет на свою наковальню всех, подвергаемых Его сильному молоту Крепись, Россия! Взаимно прошу Ваших святых молитв. У отца игумена Иакинфа тоже была потребность поделиться с валаамскими братиями своими заботами, поблагодарить их за участие и внимание.

Он пишет 6 октября года монаху Иувиану. Ваш пакет посланный 18 сентября, я получил 1 октября, сердечно вас благодарю за. За беспокойство прости, что я все тебе докучаю своими разными просьбами. Если найдутся таковые, сообщи нам адрес, тогда мы сделаем заказ. Горбуши нам очень нужны: Где живет иеромонах Нифонт?

Что-то о нем не слышно. Вашему авве Павлину везет — крест с украшениями получил. А когда надевает он этот крест? А ты, честнейший, и не сообщил нам об этой вашей радости. Святой праведный Иоанн Кронштадтский Сергиев Крестный ход в Печенгском монастыре игумен Иакинф в центре на ступенях храма Игумен Иакинф с братией Печенгского монастыря Сообщаю тебе, друже, пока секретно.

Отец Азария очень тяготится житием в Печенге. В начале сентября этого года собрался уже ехать на Валаам без всякого разрешения и вещи некоторые сдал. Но пока остался до весны, весной хочет ехать непременно. Но я не намерен задерживать его, пусть идет с Богом.

Его тяготит, как я полагаю, духовничество, не может переваривать. Приковало мое внимание твое письмецо, писанное в году, в котором помещены выдержки из писем епископа Игнатия [Брянчанинова] скорбящему игумену Дамаскину Действительно золотые слова, которые вытекали из опытного, духовной мудрости, сердца. Прочтя их в утешение себе, я не мог удержаться от слез, так они повлияли на.

Да, я поминаю, даже неоднократно. Шлю сердечный поклон с благодарностью. Игумен Иакинф тосковал по Валааму. В письме игумену Павлину он так рассказывал о происшедшем: На следующий день в трапезной после обеда я сказал братии, чтобы они не расходились. За все ваши труды спаси вас Господи, трудились хорошо. С окончанием летних трудов, теперь прошу вас, ходите в церковь почаще; очень редко ходите, точно миряне: Затем стал говорить громко и отрывисто: В доказательство этого привожу следующие случаи.

Отец Анатолий бранился при всех матерной бранью, а когда духовник сделал ему замечание, Анатолий сказал: Что тут духовнику оставалось сделать?

А то, что кулаком слезы утереть и уйти с покоса. При этом духовник, находившийся тоже в трапезе, заплакал. Отец эконом стал разделывать пожню, тоже не благословился. Есть и другие подобные самочиния.

скачать старый знакомый ильинский

Виноват игумен, ибо я слабо управляю вами. От такой неожиданности братия осталась на своих местах в недоумении. По приезде на завод я позвал отца Азарию к телефону и спрашиваю его: На второй день я позвал к телефону иеродиакона Леонида, узнать от него о настроении братии.

Я ответил, что приеду завтра. Приезжаю обратно на третий день в два часа дня и прямо на конюшню, лошадь по обыкновению убрали. Иду мимо коровника, старший кричит мне: Тогда я велел принести мне молока в келлию. Попало более всех отцу Алексию, называли его красным игуменом и говорили: Келарь отобрал у него медный таз, сказав при этом: Когда я возвратился в монастырь, то об этом скоро узнала вся братия.

На ужин собрались все, за исключением только двоих. Но я, не дожидаясь прихода к себе отца казначея, направился в трапезу, где заканчивали молитву.

В трапезе стало тихо. Тут сказал я следующее: Я тоже недоумеваю от такой неожиданности. В чем же дело? Может быть, подумаете, что виноваты в этом казначей, или эконом, или отец Алексий, ибо о них я упомянул третьего дня в трапезе? Но нет виноваты не они, а враг рода человеческого: Но это ничего, без этого не обойдешься.

В этой временной жизни мы, как в телеге, едем: Но враг очень искусен в духовной брани и, как опытный воин в бою, старается прежде всего поразить начальника, чтобы расстроить его подчиненных.

Там, думал я, есть духовные старцы, с которыми очень хорошо можно поделиться в скорбную минуту; там удобнее проводить иноческую духовную жизнь, ибо в этих отношениях Валаам мне известен хорошо. На это Анатолий сказал: Он не идет Тогда другие иноки сказали: Отец Леонид стал тащить, но он крепко уперся, отец Леонид отпустил. В это время духовник сказал во всеуслышание: Еще я слышал, как он хвалился: Да я тебя обеспечу!

Старичок ты, что ли, сам зарабатывай, есть кого нам обеспечивать, так это тех, которые не способны к труду. Затем обратился к братии: Будем полагать начало жить получше, в церковь ходить почаще, да Богу молиться побольше.

Все это пропели торжественно. Потом, взявши крест, произнес отпуст. Каток с его елками, музыкой, флагами и чугунными жаркими печками. Конка, на площадке которой так приятно проехаться от Страстного монастыря по Тверскому бульвару.

У Страстного 86 перепрягают и кормят лошадей, и, пока это делается, хорошо забраться на площадку и повертеть тормозную ручку. Кондуктор разрешает это делать, пока конка стоит, а он любезничает с моей нянькой. Пожарный у Тверской части разрешает той же няньке зайти со мной в таинственную полосатую будку, давно привлекающую мое внимание.

Тверская часть находится против генерал-губернаторского дома, ныне Московского Совета. Здание это увенчано прекрасной каланчей, куда мне очень хочется забраться, но, увы, тут и протекция няньки не помогает. Чудесный зеленый склон у кремлевской стены в Александровском саду, где особенно интересно ранней весной карабкаться со сверстниками и играть в крепость. Все здесь такое всамделишное и настоящее. Проходя с той же нянькой мимо импозантного швейцара с галунами по коврам полутемных залов и завешенных, пустующих по утрам бильярдных, мы попадали с ней в этот небольшой, но уютный сад, с извилистыми аллеями, с вековыми, запорошенными снегом деревьями, а главное, ледяной горкой.

А извозчики с голубыми, розовыми, желтыми, синими, зелеными санками и такими же веселыми, яркими номерами! Их можно было внимательно осмотреть, обойти и налюбоваться ими вдоволь на перекрестках, где они стояли.

Или потом наблюдать, как они весело едут по довольно глубокому, размешанному и похожему на халву снегу, лихо съезжая и занося задок к тротуару. Трудно было расстаться с этими санками, так же как и с санками на катке, в те редкие и радостные случаи, когда ехал с мамой куда-нибудь на извозчике. Всегда хотелось выбрать высокие щегольские яркие санки, но мама почему-то садилась на приземистые старые сани, да и сам извозчик был всегда какой-то залатанный и невзрачный.

Очень, очень скоро это осуществилось: То же самое я вижу в тебе, дорогой Володюшка! В моих ушах сейчас так и звенит твой голос: С другой же стороны, увы, к эгоизму и нетерпимости. Немало таких примеров мы видим. Но при всем отчаянии актера-художника, при всех его сомнениях в себе где-то внутри остается и теплится вера в то, что ты можешь справиться со всеми встретившимися трудностями, со всеми разочарованиями в себе, что ты, окунувшись с головой в работу, преодолеешь и полюбишь в своем творчестве эти трудности, не сразу давшиеся тебе решения и находки и обретешь снова столь нужную веру в.

В моей жизни не было ни одной роли, в процессе работы над которой я бы не отказывался от нее дважды или трижды.

Так было во всех ролях, и, пожалуй, чем лучше выходили роли, тем больше было припадков отчаяния и неверия в. Мне посчастливилось в жизни в том, что меня любили и лелеяли сначала мои родители и близкие, а в дальнейшем любили и лелеяли первые мои учителя, которые любовно и терпеливо пестовали меня, убеждали и возвращали меня к вере в себя, легонько и нежно подталкивали меня, увлекая новыми возможностями и открывая передо мной, может быть, еще неясные и недоступные мне, но прекрасные и великолепные дали и горизонты в искусстве.

Как необходима такая любовь к актерам со стороны руководства и режиссуры театра и кино не только в юности, но и потом, в зрелом, преклонном и прочем дальнейшем малоприятном возрасте.

Всю жизнь нужна актеру такая любовь. Ведь настоящий актер учится и совершенствуется до самой смерти. Повторяю, что такую любовь и такую, как говорится, истинно творческую атмосферу я имел всю или почти всю мою жизнь. Словом, у меня были хорошие театральные няньки, а покуда в том возрасте, который я сейчас описываю, в то время, когда я хотел стать извозчиком и мечтал иметь настоящую лошадку, у меня тоже была хорошая нянька, на которой я ездил 88 верхом и взапряжку, в буквальном и переносном смысле.

Это была добрая няня, и она первая показала мне, как можно хорошо изображать и перевоплощаться в лошадку Она показала мне воочию силу фантазии, и она, кстати, как лошадка была и удобнее и покладистее, чем та, настоящая, на которую я сел впервые в деревне.

Что это точно значило, я до сих пор хорошо не знаю, но я помню, что позднее кто-то из знакомых мне об этом. Рассказывали мне также, что я в детстве так орал, что соседи хотели заявить в полицию о том, что рядом в квартире, по-видимому, родители истязают ребенка. Помню, ужасное впечатление произвел на меня рассказ о том, что нашего дворника Степана застрелили черносотенцы за то, что он был в красной рубашке.

Мне так было жалко его и так это казалось непостижимо несправедливым и трагически бессмысленным даже такому маленькому мальчику каким был я в то время. А может быть, это опять относилось только к няньке, которая была около. Мне и не думалось, что эти молодцы, гарцующие на таких красивых лошадях, могли сами убить или служили тем, которые убили бедного нашего Степана.

Вспоминая свое детство, я должен сказать и о том, что мать моя была религиозна, но в церковь ходила довольно редко и была во многом последовательницей учения Л. Конечно, влияние этих взглядов не могло пройти для меня бесследно, но должен еще раз заметить, что влияние это было отнюдь не навязчиво, да и в этих взглядах сама мать была не так уж уверена, настоящей последовательницей Толстого ее нельзя было назвать.

Отец же вообще не любил говорить ни на политические, ни на религиозные, ни на философские темы. Трудно мне понять, чем объяснялось его нежелание говорить на эти темы. Во всяком случае, даже в отрочестве и юности все неясные мне политические вопросы оставались дома для меня неразрешенными. Отец упорно уклонялся от разговора 89 на подобные темы, по-видимому, его вполне устраивало, что сын его растет вне политики. Взгляды его политические так и остались для меня неизвестными.

Но в своем воспитании я этого никогда не чувствовал, а в раннем детстве и подавно. Отец был, как мне кажется, человеком неверующим, но и тут не давал ответа, верующий он или неверующий. Во всяком случае, в церковь он не ходил, никогда не крестился, но взглядов своих не навязывал. У нас в доме принимали священников, бывали молебны и меня водили в церковь исповедоваться и причащаться.

В комнате моей матери и в детской висели иконы. Моя крестная мать Варвара Андреевна Чернышова была очень религиозна. Когда я гостил у них в доме, я всегда ходил с ее детьми в церковь. Но ходил я в церковь и исповедовался и причащался только в том случае, если сам этого. Правда, в церкви меня главным образом привлекали разные внешние украшения. Приятно было во время причастия глотнуть особенного, настоящего вкусного вина, таинственно и интересно было исповедоваться батюшке в своих грехах, интересно вставать, как взрослому, и отправляться к заутрене в церковь ночью или пронести зажженную свечку, чтобы она не погасла до дому, от двенадцати евангелий в страстной четверг.

Все эти обряды и увлекательные процессы представляли для меня свой интерес. Первые мои детские вопросы о земле и небе, о боге ставили мою мать в тупик. Ведь она не могла ничего подробно мне объяснить. А я требовал подробного и обстоятельного объяснения. И что было до этого этого?

Все было непонятно и неясно. Но мать продолжала мне в то время упорно внушать, что бог есть и что он в моем сердце. Меня никогда ни к чему не принуждали и не насиловали.

Разве только к лечению зубов. Во всей же моей детской жизни и детских делах меня только направляли и как бы расставляли на моем пути полезные и интересные занятия, возможности увлечься какими-либо знаниями, искусствами и ремеслами.

При очень скромных своих средствах они с самого раннего моего детства то увлекали меня рисованием, то ручным трудом, музыкой, детскими спектаклями, немецким и французским языками, занятиями в переплетной мастерской, выдавливанием по латуни, гимнастикой, спортом. Все это делалось совместно с другими детьми. Мне предоставляли возможность заниматься в первую очередь тем, что больше меня интересовало.

Но до этого опасного возраста все шло мирно и спокойно. Всем я занимался в меру, и что за беда в том, что с пятилетнего возраста в моей комнате появились кольца и трапеции. Во-первых, я был мал, не хватало по крайней мере еще трех лет; во-вторых, не приняли потому, что и я и мои родители не годились и не отвечали тем требованиям, которые предъявлялись там для поступающих детей.

Помню, что мать была крайне обижена сухостью и резкостью руководителя-немца, который ей об этом сообщил. В общем, дали от ворот поворот. Причинами, кажется, были и возраст, и мое несовершенное знание языка я только еще начинал говорить по-немецкии происхождение.

В этом было что-то очень обидное. Мальчики в красивых синих гимнастических костюмах с красными лаковыми поясами весело болтая по-немецки, пробегали мимо меня, а я стоял отверженный. Они были для меня недоступны. Я не был принят в их общество. Я чувствовал себя опозоренным, здесь, у себя, в родной Москве, маленьким мальчиком.

Тогда мать повела меня в другое общество. Но главный учитель Фердинанд Фердинандович Шнепп так симпатично и радушно нас принял, так искрение обрадовался 91 и посмеялся тому, что у него будет скоро пятилетний гимнаст, что тут же я и остался на первых занятиях.

Белые, открытые майки с красными кантиками, синие, обтягивающие ноги трико и красный вязаный поясок с белыми полосками. Смутно помню громадное пространство манежа, освещенного фантастическим светом круглых газовых фонарей, песчаный пол, как в цирке, гулкие звуки команды и в далекой страшной темноте публику, среди которой, я знал, сидела и моя мама.

Пожалуй, это и было первое мое публичное выступление. С особой осторожностью подхожу я к моим первым театральным впечатлениям и первым театральным шагам. По совести говоря, не особенно люблю я читать подобные воспоминания. Бывает это обыкновенно так: Было примерно то же и у. Были и простыни, были и кастрюли. Все это, конечно. В театре я побывал впервые четырех-пяти лет, и это не смогло, конечно, пройти бесследно для такого впечатлительного человечка, каким был.

Одно название чего стоило. Такой театр на всю жизнь занял для меня особое место, стал олицетворением старинной театральности. Я сразу впитал в себя все очарование и блеск такого театра. Я сидел у барьера ложи второго яруса, которую мы получили по контрамарке от пациентов отца, и мне казалось, что представление начнется из пустой, громадной центральной царской ложи. Но вот угасла люстра, зашевелилась протискивающимися 92 людьми длинная коробка оркестра, на которую так интересно было смотреть сверху из ложи, полились оттуда разрозненные звуки, диссонансы, пиликанье скрипок и все звуки настраивающегося оркестра, я впился глазами в царскую ложу, меня насильно повернули лицом к сцене, загремел оркестр и я, пораженный, увидел, как волшебная стена с картиной взвилась вверх.

Сначала было очень интересно смотреть на раскрывшееся пространство, на таинственные своды, колонны, дворцы и деревья декораций, наблюдать движения поющих людей.

Я все ждал Фра-Дьявола. Меня несколько развлекали таинственные разбойничьи сцены, которые в моих детских впечатлениях стали основой виденного. В антрактах я уже развлекался, глядя на сидящих и прохаживающихся внизу людей, интересно блестела лысина генерала, сидевшего прямо под ложей в партере, и мне было любопытно смотреть, попадет ли бумажка из-под конфеты на лысину или нет… В детстве меня с сестрой часто водили в Большой и Малый театры. Отцу туда доставали контрамарки знакомые артисты-пациенты.

Потом, я помню, долго жалел, что недоглядел оперы, в которой, по моим соображениям, должны были бодаться и драться быки между. Поэтому мы с мамой задержались в ложе. Я хотел еще раз увидеть подводное царство. Но я прекрасно помню, что я с этим не согласился, я не поверил. Оно не могло быть разрушено! Оно, конечно, осталось там жить, оно существует там, оно есть! Оно есть и продолжает сейчас существовать таким, каким я его. Там проваливались сквозь землю, и пламя с дымом вырывалось в этом месте из-под пола сцены.

И я увижу, как она тает и 93 исчезнет? Тут я испытал разочарование и считал, что меня просто надули. Снегурочку обступил народ и потом ее уже не было. Мне это не нравится! Помню, я всецело был на его стороне и очень жалел, что его авантюра не удалась. Может быть, это было потому, что его играл дядя Остужев, знакомый и пациент моего отца, мимо ног которого я старался лихо прокатиться на трехколесном велосипеде, как бы невзначай раскатясь в приемную.

В Москве появились первые синематографы. В синематографах поначалу показывались какие-то хроникальные куски. Например, шел поезд на публику или ехала пожарная команда тушить пожар, а пленка была окрашена в красный цвет.

После синематографа давался еще какой-либо аттракцион. Поезд и пожарная машина произвели должное впечатление. Поезд летел прямо на. Пожар был тоже страшен. С дамой же произошло опять разочарование. Великанов я знал по сказкам, по Гулливеру. Как же его покажут здесь, в комнате? Наверное, пробили потолок в верхнее помещение! Вдруг я увидел очень крупную и толстую женщину, которая далеко не доставала до потолка. Мне думается теперь, что она была достаточно велика, публика не сочла это за надувательство и была довольна.

Тем более, что ей на зад ставили самовар на подносе и он умещался и держался там для полного удовлетворения и потехи зрителей. Вернее, я просто открыл свой театр. По-видимому, появившаяся в моей детской карта земных полушарий сыграла свою роль. Театр был назван по имени одного из японских островов близ Формозы нынешнего Тайваня.

Яркая афиша была намалевана печатными буквами, в разных красках и на ней значилось: Я взял у матери портняжное колесико с зубчиками, 94 которым проводил по синим и розовым листочкам-билетикам, чтобы дырочками проходила линия контроля. Я хотел, чтобы все было всамделишное. Были даже номера стульев. Афиши я хотел расклеить в передней и гостиной, где ждали больные.

Как видите, я уже тогда понимал толк в рекламе. Тогда я в избытке расклеил их в уборной. Во всем представлении участвовал я. Сначала давалась трагедия собственного сочинения. Действующими лицами были два героя: Имена эти я придумал. После трагедии я сам показывал туманные картинки через волшебный фонарь. Это было явным влиянием синематографа. Монеты, вырученные за билеты, собирались в копилку, которая должна была быть разбита через некоторое время, когда соберется сумма, достаточная для покупки лошади.

Я, как вы уже знаете, собирался быть извозчиком. Няньку я упросил стоять на контроле. Как видите, я с детства не любил бесплатных мероприятий. Отец с матерью не противились этому, по-видимому, только потому, чтобы не мешать моему темпераменту и порыву сделать все по-всамделишному.

Старый знакомый (1969) DVDRip от New-Team

В частном детском саду, который я посещал, я играл еще в баснях Крылова. Затем, уже в первых классах гимназии, играл в одном детском спектакле в доме моей крестной матери. Режиссером этого спектакля был Сергей Николаевич Дурылин. Память об этом прекрасном, добром, чудесном человеке и любовь к нему навсегда останутся в моем сердце. Впереди будет еще речь о. Они выдержали экзамен в третью казенную гимназию, а я нет Подвела арифметика, с которой я и потом был не в ладах.

Если Сергей Николаевич плохо подготовил меня к экзамену в казенной гимназии или если я оказался плохим учеником, то, во всяком случае, можно сказать с уверенностью, что он хорошо подготовил меня исподволь к моей будущей деятельности. Его любовь к искусству, его прекрасное, художественное чтение чеховских рассказов, его суждения о театре не могли не иметь на меня большого и решающего влияния.

Но, провалившись в казенной гимназии, я кое-как выдержал экзамен в первый класс частной гимназии Александра Ефимовича Флерова. В глубине сердца я был огорчен, что мне не удалось поступить в казенную гимназию, родители были огорчены, конечно, не меньше. Да и то задачи по арифметике мне помогла решить сама учительница. Сразу почувствовался ласковый либерализм частной и дорогой гимназии.

Мне купили у Манделя серую гимназическую шинель, форму, фуражку, ремень с бляхой, новый ранец, и я пошел в гимназию. Настроение было достаточно праздничное, но какая-то оскомина от невыдержанного экзамена у меня осталась. Само собой разумеется, что в то время я не мог полностью осознать причин неудовлетворенности, которая осталась у меня на душе от несданного экзамена. Ощущение первой большой неудачи, провала?

Но была и еще одна причина, которую я мог только неясно чувствовать, и надо было пройти нескольким десяткам лет, чтобы можно было проанализировать то, что я только смутно и неясно ощущал тогда в своей мальчишеской душе. Гимназия Флерова была гимназией для детей богатых и обеспеченных родителей.

Около нее стояли и не раз подъезжали к ней собственные выезды. Здесь учились Катыки, Дуваны, Расторгуевы и другие дети богатых московских промышленников и коммерсантов. Плата за обучение в этой гимназии была чуть ли не вдвое выше стоимости учения в казенных гимназиях. Правда, это была одна из лучших частных гимназий.

Но дух шалопайства все же в ней процветал. Скромному зубному врачу, простаивавшему по двенадцать часов у зубоврачебного кресла, беспросветному труженику, каким был отец, трудно было доставать средства, которые требовала такая гимназия, с ее дорогостоящими завтраками, дополнительными уроками, богатыми учениками, одетыми в самую дорогую и добротную форму, и разными внегимназическими удовольствиями и соблазнами, которые не составляли для большинства обеспеченных семей никаких материальных трудностей, но были весьма обременительны для нашего скромного бюджета.

Но не только материальная сторона была тяжела для отца. Он не считал Флеровскую гимназию подходящей для 96 сына. Я не оправдывал первых его надежд. Направления моих интересов, мои вкусы также для него становились непонятными и огорчительными. У него росла боязнь, что мои временные увлечения и интересы уведут меня в жизни не туда, куда бы ему хотелось. Он никогда не высказывал этого прямо, но, вспоминая то время, мне кажется, что я прав, расценивая таким образом все его сомнения.

Ему никак не могло нравиться, что его сын увлекается, например, всем военным, проявляет желание перейти из гимназии в кадетский корпус или военное училище. Бредит погонами кадетов и юнкеров Александровского военного училища. Интересуется, дворянин ли отец и может ли он, не будучи сыном столбового дворянина и будучи близоруким, поступить в корпус.

И не Суворов, а именно Скобелев становится любимым военным героем его сына. Отец не воспитывал меня в революционном духе и не внушал ненависть к существующему строю, но можно было не сомневаться в том, что строй этот был глубоко чужд отцу, что он глубоко его презирал, что он не терпел военщины и полицейщины. Какой же пошлостью казались ему все мои увлечения.

Хотя я и был еще мал, но мне кажется, что он даже немного отвернулся от меня, перестал верить и в меня и в то, что из меня может выйти какой-нибудь толк. Мать была более терпелива и с покорностью переносила все мои подобные увлечения. Затем наступило слепое и неограниченное увлечение спортом, с поисками и мечтами об особых фуфайках с гербами Императорского яхт-клуба, клетчатых галифе, в которых играют в хоккей и катаются на Петровке московские денди.

В негимназическое время занимают, соответственно временам года, каток, хоккей и Москва-река с клинкерами, скифами, четверками и восьмерками, а также футбол и теннис.

Соколов, пожилым уже человеком игравший бека защитника в первой хоккейной команде яхт-клуба. Хорошо все же, что отец не махнул на меня рукой и не оставлял хоть изредка без своего влияния. Отец мой был скромный, застенчивый и удивительно деликатный человек.

Если, как я уже писал, он отмалчивался и не любил рассуждать с нами о религии, философии и политике, то я объясняю это тем, что он не был ни в чем сам твердо уверен.

Передавать же детям свои сомнения и скептицизм по поводу существовавшего строя, а также свои сомнения в возможностях, а главное, справедливости и правильности революционных путей он считал излишним, как он считал излишним убеждать нас верить в бога, в существовании которого весьма сомневался.

Но также избегал он заставлять или убеждать нас не верить в существование бога, так как доказать нам, что бога нет, он тоже не. Он, как салтыковский труженик-коняга, философский смысл жизни мог объяснить только его словами: Откуда она пришла и куда идет? Возможно, на эти вопросы ответит будущее. Что честно и что нечестно.

скачать старый знакомый ильинский

И дальше этого отец не хотел идти в своих выводах как типичный для своего времени интеллигент. Может быть, мягкотелый, но честный, искренний и благородный человек. Он, как и многие интеллигенты того времени, очень любил Антона Павловича Чехова, с его нежной и глубокой любовью к человеку и человеческой жизни, с его непримиримостью художника ко всяческой трагикомической житейской пошлости, житейским нелепостям и зоологическому существованию.

В своей жизни он должен был бы быть художником. Должен был быть и имел на это большее право, чем. А между тем всю жизнь провел у зубоврачебного кресла. Писать этюды было его основной страстью художника. Он забирал кисти и палитры, надевал крымскую войлочную 98 шляпу и серую замызганную толстовку и уезжал на свободный денек куда-нибудь в монастырскую гостиницу, в тишину писать русскую природу, русские пейзажи.

Кроме таланта живописца у него был и неоспоримый талант актера. Ряд его знакомых, среди которых были и большие актеры Остужев, Айдаров, Собинов, Рыжовыудивлялись и даже возмущались, почему он не пошел на сцену. Он играл Аркашку, Расплюева, Кочкарева и другие подобные роли.

Он был очень маленького роста, с маленькой рыжеватой бородкой и усами, с лицом русского склада, но вместе с тем очень похож на Диккенса. Несмотря на маленький рост, он был пропорционально сложен и даже несколько комично изящен. Очень жаль, что он не стал актером. Мне кажется, что он был бы очень большим мастером, вроде русского Чаплина. Совсем маленьким я видел, как он играл в Охотничьем клубе ныне Кремлевская больница и столовая на улице Калинина Расплюева.

Играл он в очень мягкой манере, с тончайшими юмористическими оттенками, нюансами и интонациями, в старой благородной манере мастеров Малого театра, вроде замечательного Михаила Провыча Садовского.

В той сцене, где ему задавал потасовку Кречинский, бросая его на диван, я не выдержал и из зрительного зала поднял крик: Но я прекрасно помню манеру отца читать Чехова, Горбунова, Гоголя и Диккенса. Для него было отдыхом читать вслух за вечерним чаем любимые произведения. Он как бы передавал их мне со всей своей любовью, вкусом и тонкостями большого художника.

Однако Пушкина и Лермонтова он почти не читал вслух, так как большая часть их произведений была не для его амплуа. Он часто говорил мне, что в наш век надо будет все больше и больше владеть ораторским искусством, а если хочешь быть хорошим оратором, то надо уметь хорошо и выразительно читать, чтобы в дальнейшем владеть искусством звучащего слова.

При этом он говорил, что не хотел бы, чтобы эти занятия разжигали во мне желание идти на сцену, они никоим образом не должны служить этой цели Но, невольно увлекаясь, он сам становился на этих занятиях художником и, конечно, прививал мне любовь к моему будущему призванию.

Изредка он, прерывая чтение, прихлебывает из стакана крепкий чай и с увлечением обсасывает усы. Как любил я потом втихомолку допивать эти остатки особого, крепкого папиного чая. Он читал рассказы и наших современных юмористов: Аверченко, Тэффи, и английских: Но и в самом раннем детстве юмор привлекал мое внимание. Такие книжки юмористического характера были моими любимыми книжками.

Не могу не пожалеть, что мало у нас сейчас подобных забавных книг для малышей. Любовь к юмору, подогреваемая отцом, бурно росла и превращалась в страстное увлечение.

Я отыскивал в библиотеке и знал всех юмористов вплоть до Лейкина, которого мы с отцом не очень любили. Он стал любимейшей моей игрушкой. Появилась страсть и к другим журналам: Я начал издавать свои журналы и, разумеется, свои собственные сочинения. Я хотел, чтобы хотя бы один из всех мною издаваемых журналов печатался настоящим набором, в настоящей типографии, с настоящим тиражом. Я не верил матери, что типографские издания стоят безумных денег.

Это была юмористическая газета, откликавшаяся на всю гимназическую злобу дня. Серьезными там были только спортивные известия. Взрослым эта газета не показывалась. Как тут не заволноваться отцу с матерью. Я напомню читателю, что спорт в то время не был таким уважаемым делом и занятием, как. К футболу, например, отношение было крайне критическое. А выходки эти множились и принимали угрожающий характер.

Помню, как после одного некрасивого и ничем не оправданного проступка, о котором мне стыдно рассказывать, был в гимназию срочно вызван отец, и я был исключен на два месяца. Так постепенно становился я несносным и нетерпимым подростком. Не хочется долго останавливаться на неблаговидных подробностях моего поведения и на моей очень часто проявлявшейся неблагодарности к отцу и матери.

Скоро, очень скоро пришлось мне пожалеть об этом! Всю жизнь с горечью вспоминал я о моем безрассудстве и глупости тех лет. До сих пор у меня в памяти случай, который произошел года за три до смерти отца. На даче, на террасе, за обедом, я, придравшись к матери, грубо оттолкнул от себя тарелку с едой. Тарелка полетела в окно, на землю.

В сотую долю секунды я почувствовал, что перехватил лишнего. Я метнул взгляд на отца и увидел, как он изменился в лице. Он вскочил из-за стола и бросился ко. Никогда в жизни он не бил меня! Я соскочил с террасы и побежал. Отец с больным сердцем через три года он умер от сердечной болезни бросился бежать за мной изо всех своих сил. Но я был спортсменом. Отец не догнал. Задыхаясь, он упал ничком на траву и застонал от боли и от обиды. Я смотрел на него, и ком отчаяния и жалости сдавил мне горло.